ИВЛИАН ХАИНДРАВА Директор Центра Развития и Сотрудничества (Грузия)

Общеизвестно, что одним из основных параметров демократии являются свободные, справедливые и прозрачные выборы. Говоря о Грузии, парламентские выборы 31 октября 1999 года, возможно, еще оставляют шанс говорить о некоем "выбороподобном" процессе, хотя, при этом, многие упускают из вида ряд важных обстоятельств. Во-первых, выборы не состоялись в Абхазии и Южной Осетии (будем считать - в силу объективных обстоятельств); во-вторых, то, что происходило в Аджарии и некоторых районах Южной и Юго-Восточной Грузии, полностью соответствовало коммунистической модели "выборов". Абашидзевский блок "Возрождение" спокойно и просто прикарманил голоса аджарских избирателей, "зато" правящая партия "Союз Граждан Грузии" (СГГ) взяла полный реванш в Южной Грузии. Таким образом, два властных центра вывели за рамки избирательного процесса около полумиллиона избирателей (около 20%!), а заодно - и все прочие политические силы, оставив им в этих регионах чисто символическое количество голосов.

Следует учесть, что и на остальной территории Грузии избирательная процедура была весьма далекой от европейских (демократических?) стандартов. Даже несмотря на явный и всеобщий дефицит правосознания, в Конституционный суд Грузии поступило несколько исков по поводу выборов в мажоритарных округах. В июне 2000 г. были объявлены неконституционными и недействительными официальные результаты выборов в Хонском одномандатном избирательном округе, т.е., фактически признано, что победил в выборах совсем не тот кандидат, который года два благополучно заседал в парламенте. Еще в трех округах - Потийском, Цаленджихском и Абашском результаты выборов были аннулированы Конституционным судом в конце марта 2001г. Характерно, что во всех четырех случаях депутатскими мандатами незаконно завладели представители правящей партии. А Лейбористская партия Грузии, показатели которой "заморозили" у самой грани семипроцентного избирательного порога, и вовсе обратилась с иском в Европейский суд по правам человека, оспаривая официально объявленные результаты парламентских выборов в пропорциональной их части.

Говоря об этом, я отнюдь не собираюсь утверждать, что в случае более или менее приличного проведения выборов состав парламента оказался бы кардинально отличающимся от нынешнего; отнюдь нет - для этого, кроме всего прочего, необходима хотя бы минимальная политическая культура избирателей, которой, к сожалению, не наблюдается. Но, с высокой долей вероятности можно утверждать, что политическая карта Грузии была бы более адекватной существующей раскладке сил и, вообще - более политической по своей сути, нежели она является на сегодняшний день.

Что касается следующих- президентских выборов 9 апреля 2000 года, то они фактически не состоялись: беспристрастные наблюдатели настаивают на том, что явка избирателей даже не приблизилась к 50% (а это - требование закона; о процедуре речь пойдет ниже). Следовательно, легитимность президента Грузии покоится на сфальсифицированных итогах выборов.

Опять же, я не собираюсь оспаривать здесь распространенное мнение о том, что выбора, как такового, у Грузии 9 апреля 2000 г. просто не было. Но, смею утверждать, этого обстоятельства никоим образом не достаточно для того, чтобы наглый фарс расценивался как законные выборы. Кто знает, будь хоть малейший шанс на справедливые выборы, быть может, появился бы и собственно выбор?

Ненадолго покинем пределы Грузии. 5 ноября 2000 года мне и многим моим коллегам довелось наблюдать за парламентскими выборами в Азербайджане (в мае 1999 года я был наблюдателем и на парламентских выборах в Армении). Выражу наше общее мнение: происходившее тогда в Азербайджане смело можно назвать антивыборами. Однако если кого и удивила беспардонность азербайджанских властей, на глазах у многочисленных международных наблюдателей в самый канун принятия решения о вступлении Азербайджана в Совет Европы отважившихся на подобное, но только не нас. У нас уже был пример собственной страны, где именно после принятия Грузии "авансом" в Совет Европы наблюдается мощный откат по многим направлениям развития демократии. Подчеркиваю: касается это отнюдь не только выборов; именно с 1998 года фактически заморожен процесс реформ, при попустительстве властей уже стали проблемой открытые проявления религиозной нетерпимости, президент и его окружение время от времени "наезжают" на независимую прессу (убийство популярного тележурналиста Георгия Саная так и остается нераскрытым), в старых и недобрых традициях маскируя этой "заботой" об этой самой прессе, а коррупция и похищение людей с целью выкупа уже стали притчей во языцех.

Понятное дело, что, глядя на своих грузинских побратимов, азербайджанские власть имущие попросту наплевали на международных наблюдателей, и буквально у них на глазах переписали результаты выборов так, как сочли нужным. Причем, с моей точки зрения, степень разочарования, даже - обескураженности происшедшим, в Азербайджане оказалась выше, чем в Грузии. У нас, во всяком случае - от президентских выборов, никто ничего и не ждал, никаких надежд не возлагал, заранее смирившись с тем, что очередного пятилетнего срока правления Шеварднадзе не избежать (поэтому большинство избирателей и не утрудило себя в день выборов походом на избирательные участки). В Азербайджане же ожидания явно присутствовали. И цинизм, с которым эти ожидания были сведены на нет, не просто возмутителен, он - опасен. Опаснее, чем в случае Грузии.
Упомянутый мною цинизм непосредственно относится и к международным наблюдателям. Для начала приведу пару цитат.

"Проведенные в 1999 г. парламентские выборы в Грузии являются шагом в направлении соответствия обязательствам, взятым ею перед ОБСЕ. Несмотря на отдельные нарушения, представляется, что избиратели Грузии в основном имели возможность свободного волеизъявления. Избирательное законодательство установило адекватные рамки для проведения подлинно многопартийных выборов, применение законоположений было единообразным и прозрачным. В предвыборный период фундаментальные свободы в основном соблюдались" (перевод здесь и далее - мой: И.Х.) - так начинается предварительное заявление миссии наблюдателей ОБСЕ на парламентских выборах в Грузии в 1999 г., опубликованное 1 ноября (выборы прошли 31 октября).

А вот начало предварительного заявления миссии наблюдателей ОБСЕ на президентских выборах 9 апреля 2000 года: "Миссия наблюдателей ОБСЕ пришла к заключению, что Грузии необходим значительный прогресс, чтобы полностью соответствовать обязательствам, принятым ею в качестве члена ОБСЕ. Фундаментальные свободы в основном соблюдались в ходе избирательной кампании, и кандидаты имели возможность выражать свои взгляды. Однако необходимо усовершенствовать законодательство, деятельность государственных средств массовой информации, и процедуру подсчета голосов и подведения итогов выборов".

Несмотря на то, что с моей (и далеко не только моей) точки зрения оба заявления выдержаны в чрезмерно оптимистичных тонах, не может не броситься в глаза, что президентские выборы оцениваются значительно негативнее, нежели парламентские. Так что же произошло за пять с небольшим месяцев? Почему Грузия сбилась с пути праведного за столь короткий срок? Как это так случилось, что осенью - "шаг в направлении...", а уже весной - "необходим значительный прогресс"? А очень просто: осенью ведь тоже было плохо, но поскольку в силу "высших" соображений было решено не заострять на этом внимания, весной стало настолько плохо, что совсем закрывать на это глаза уж никак не получалось. В заключительном документе все той же миссии ОБСЕ на президентских выборах упоминаются и иные нарушения: "В частности, проблемы были выявлены в следующих сферах: вмешательство властей в избирательный процесс; несовершенное избирательное законодательство; неполная репрезентативность избирательных комиссий; недостоверные списки избирателей". Нетрудно представить себе, какими они были - эти "выборы". Так может, было бы лучше осенью сказать правду, чтобы не способствовать весеннему беспределу? И, быть может, в духе истинного доброжелательства вообще следует говорить правду, а не полуправду? Ведь из полуправды ничего более чем полудемократия не вырастет?!

Когда я пытался выяснить причину столь своеобразного подхода у представителей ОБСЕ, то ответ, обычно, сводился к тому, что "шаг в направлении" это - весьма сдержанная, чтобы не сказать - критичная оценка происшедшего. И что в заключительном отчете миссии наблюдателей якобы все расставлено по своим местам, и всему даны соответствующие оценки. Однако, во-первых, заключительный отчет появился на сайте ОБСЕ в феврале (спустя три с лишним месяца после выборов!), и я готов держать пари, что прочли его в Грузии не более 10 человек. Да, и какой прок в том, что прочли? А во-вторых, те самые государственные средства информации, деятельность которых сочтена неудовлетворительной почему-то лишь в ходе президентских выборов, месяца два после выборов парламентских на все лады распевали своим зрителям, слушателям и читателям именно первый абзац предварительного заявления миссии наблюдателей ОБСЕ. А последние как-то запамятовали довести до сведения трех миллионов избирателей Грузии, что "шаг в направлении..." - это, на их изощренно-дипломатическом языке, не так уж и хорошо.

Армения, кстати, тоже вряд ли может похвастать особыми достижениями на ниве избирательной демократии: последние парламентские выборы там прошли под бравурные звуки военных маршей и строевого шага воинских подразделений, топавших от одного избирательного участка - к другому. В этом я усмотрел основное отличие выборов по-армянски от выборов по-грузински и по-азербайджански: в Армении решающую роль играют военные, в Грузии и Азербайджане - полиция и структуры госбезопасности. Именно в Армении (в Ереване - в частности), у меня создалось впечатление, что люди вообще не пошли на выборы (подобная же картина была в Тбилиси 9 апреля 2000 года). Что касается наблюдателей на парламентских выборах в Армении, то местные - вытренированные Национально-Демократическим Институтом (США) - оказались вообще единственными людьми во всей стране, которые уверяли нас, что таких замечательных выборов - без сучка, без задоринки - еще никогда не было. Даже партийные наблюдатели от обреченного на победу пропрезидентского блока были куда сдержаннее и критичнее. Наблюдатели от парламентской ассамблеи СНГ тоже были в восторге. Наблюдатели от ОБСЕ бормотали нечто невразумительно-одобрительное. А от откровенно критичной оценки наблюдателей от НДИ президент Кочарян просто отмахнулся.

Теперь еще два примера, на сей раз - из азербайджанской действительности. Когда на пресс-конференции в Баку руководитель миссии наблюдателей от ОБСЕ зачитал первую фразу предварительного заявления - "Выборы 5 ноября 2000 г. в Милли-Меджлис (Парламент) Азербайджана представляют собой прогресс по сравнению с предыдущими выборами, в частности - в плане расширения политического плюрализма", - в зале раздался свист. И я вполне понимаю чувства "свистуна", ибо он совершенно точно просчитал, что для местного официоза этой фразы вполне достаточно. Насколько критичным бы не был в дальнейшем отчет миссии ОБСЕ, государственные средства массовой информации получили в свои руки необходимый им козырь. Эта фраза будет (и была на самом деле) вынесена в заголовки правительственных газет, ее во всех возможных вариациях преподнесут телезрителям и радиослушателям государственных каналов. И рядовой гражданин Азербайджана убедится в том, что западные наблюдатели одобрили процедуру проведения "выборов", ибо критическую часть отчета пересказывать ему официоз не станет. Предварительное заявление миссии наблюдателей от американского Национально-демократического института, в составе которой находился и я, было несравненно более адекватным (кстати, как и в случае с парламентскими выборами в Армении в мае 1999 г.), и начиналось следующим абзацем: "Парламентские выборы 5 ноября явились продолжением той модели выборов в Азербайджане, которая характеризуется серьезнейшими недостатками, не соответствуя даже минимальным международным стандартам. Последние выборы также не отвечали требованиям азербайджанского Закона о выборах. Зафиксированные нарушения подрывали честность избирательного процесса и порождают сомнения в том, что окончательные результаты отразят волю народа". Но даже это заявление я не счел возможным подписать, ибо, с моей точки зрения, зафиксированные нарушения не "порождают сомнения", а несомненно указывают на то, что воля народа была грубейшим образом извращена. На пресс-конференции, где был представлен этот отчет, тележурналистом государственного телевидения был задан вопрос руководителю миссии в том плане, что неужто ничего позитивного во всей избирательной кампании не произошло. И надо было видеть блаженную физиономию этого журналиста, когда прозвучал хоть и весьма сдержанный, но утвердительный ответ. Представители официоза заявили не таясь, что услышали то, что хотели, и даже не сочли нужным остаться до конца пресс-конференции. Материал для оболванивания своих сограждан у них уже был.

В числе прочего, в силу и этих обстоятельств тоже не следовало удивляться "отваге" азербайджанских коллег грузинских фальсификаторов. Они были уверены - ничего страшного не произойдет. И в Совет Европы примут несмотря ни на что. Ибо если не примут, то вот он - Путин - наготове, всегда рад принять в свои холодные объятья любого, кто остался без должного присмотра. А о том, что членство в Совете Европы Азербайджана было предопределено вне зависимости от процедуры выборов, свидетельствовала информация из Баку о пребывании там председательствовавшего тогда в Комитете Министров Совета Европы министра иностранных дел Латвии Индулиса Берзиньша. Целью его визита была оценка степени готовности Азербайджана к членству в этой организации. Оценка сия, в частности, выглядит так: в связи с политзаключенными в Азербайджане г-н Берзиньш подчеркнул, что у каждого государства "может быть свое мнение по поводу политзаключенных" (и действительно, у СССР ведь тоже было свое мнение!), а говоря о заявлениях оппозиционных партий о фальсификации итогов выборов 5 ноября г-н Берзиньш сказал, что "в новых независимых государствах такие правонарушения закономерны". Браво! Язык не поворачивается сказать на это - "и вам того желаем". А не поворачивается потому, что латышскому народу мы желаем всего хорошего и, совершенно уж точно, не желаем таких выборов, какие проходят в Грузии или Азербайджане.

Я отнюдь не против членства Грузии, Азербайджана или Армении в Совете Европы. Не преувеличивая роли и значения этой организации, я тоже считаю, что членство в ней - дополнительный аргумент, подкрепляющий статус независимого государства. Но я уже сильно сомневаюсь в том, что такое членство - стимул для развития демократии. Ибо если недемократические страны принимают туда за выдающиеся достижения в области демократии, дальнейшего развития этой самой демократии ожидать от них не следует. Что говорят многие грузины (и им подобные) глядя, с одной стороны, на все происходящее в их стране, и на "выборы" - в частности, а с другой - слыша и читая оценки международных организаций и их наблюдателей за выборами, у которых "шаг в направлении..." точно так же означает шаг назад, как это было у советских руководителей? А говорят они, что хотели бы видеть в гробу такую демократию, такие выборы, такие реформы, такую рыночную экономику. И тех западных демократов в придачу, которые, как оказалось, ничуть не меньше наших северных соседей прибегают к двойным, а то и тройным стандартам. Как бы грубо это ни звучало.

Знаменательно, что в выпуске Nations in Transit за 2001 г. по суммарным показателям 1997-2001 годов Грузия характеризуется уже как "паразитическое авторитарное государство" (Parasitic Authoritarian State), хотя в начале этого периода она рассматривалась как подающая большие надежды "переходная демократия" (transition democracy). Приведу пару цитат из посвященного Грузии раздела этого авторитетного обзора. "Несмотря на вступление в силу демократического законодательства в некоторых областях, за обозреваемый период отрицательные тенденции перевесили положительные. Последние парламентские и президентские выборы (в октябре 1999 г. и апреле 2000 г. соответственно) были отмечены серьезными нарушениями, подорвавшими народное доверие к избирательному процессу".

"Последние парламентские и президентские выборы усилили позиции власть имущих, и рассматриваются в значительной степени как откат на пути развития демократии".
Самую большую тревогу и уныние в грузинских реалиях вызывает именно отрицательная динамика последних лет. Это нашло отражение и в социологическом исследовании по Грузии, проведенном Исследовательским офисом Государственного департамента США, и исчерпывающе озаглавленном: "Доверие граждан Грузии к своему правительству убывает; пессимизм нарастает".

В сфере демократии нагляднее и публичнее всего данная тенденция проявлялась в выборах. Каждые следующие парламентские и президентские выборы были хуже предыдущих, являя собой очередную ступень фальсификации итогов и извращения волеизъявления избирателей. На основе накопившегося опыта выборы по-грузински смело можно назвать свободными и несправедливыми. В подобных условиях представляется сомнительной классификация Грузии в качестве "электоральной демократии", как это сделано в ряде обзоров и статей. Я бы предложил термин "оральная демократия", и это отнюдь не просто шутка. Демократическая риторика подменила в Грузии развитие демократии. Свободные, но не справедливые выборы; формально существующие, но беспомощные демократические институты; свободно продающаяся медиа; широко разрекламированные, но замороженные на полпути реформы... Квазидемократия в Грузии подрывает доверие к настоящим демократическим ценностям; точно так же, как полуправда может оказаться вреднее тотальной лжи.

Говоря о выборах в Грузии, коротко остановлюсь на местных выборах, состоявшихся в Грузии 2-го июня. Для начала - несколько цитат из заявления делегации Конгресса местных и региональных властей Совета Европы (КМРСЕ), наблюдавшей в Грузии за местными выборами 2 июня 2002 г.

"Делегация КМРСЕ - единственная официальная международная делегация по наблюдению за выборами, с сожалением отмечает, что надежды на справедливый избирательный процесс были подорваны плохой подготовкой и сомнительными решениями властей. В попытке прояснить перед предстоящими в будущем году парламентскими выборами степень народной поддержки различных политических сил, власти не обеспечили необходимые условия для избрания действительно демократического местного самоуправления".

"Местные власти в Грузии не наделены в достаточной мере властью и полномочиями; они контролируются губернаторами, главами местных администраций в районах, и мэрами в городах Тбилиси и Поти, которые назначаются центральными властями. Наблюдатели были шокированы плачевным состоянием списков избирателей и отсутствием основной документации вплоть до дня, предшествовавшего выборам".

"Хаос на избирательных участках и вокруг них, присутствие вооруженных полицейских, похищение в Рустави избирательных бюллетеней вооруженными людьми, лишь усугубили тягостное впечатление от выборов".

А вот что заявил руководитель делегации Луис Роппе: "Делегация КМРСЕ разочарована тем, что демократический процесс в Грузии по сей день не отвечает надеждам людей. Народ Грузии заслуживает лучшего".

Фраза эта представляется мне многозначительной: хочется согласиться с ее пафосом, но здравый смысл подсказывает - народ Грузии имеет как раз то, что заслуживает. А вообще-то местные выборы 2 июня 2002 года, хоть и из рук вон плохо организованные (а, быть может - именно поэтому), были самыми честными выборами в Грузии за последнее время!

Подводя итоги моих наблюдений за международными наблюдателями на выборах в наших странах, с сожалением могу констатировать, что, в общем и целом, вольно или невольно, они (наблюдатели) способствовали лишь легализации беззастенчиво фальсифицированных властями выборов в глазах местной и международной общественности.

Любопытно, что еще в 1997 году, на основе накопившегося к тому времени опыта, Томас Кэрозерс писал: "По отношению к выборам в странах с незначительным опытом демократии, в частности - в Африке и бывшем Советском Союзе, иностранные наблюдатели иногда придерживаются подхода "А чего же, собственно, можно ожидать?". Установка на то, что необходимо хоть как-то подбодрить общества, находящиеся на начальном этапе борьбы за демократию, приводит к тому, что приуменьшается серьезность проблем ".

Спустя два года еще категоричнее была по этому же поводу Ирэна Ласота: "Одной из наихудших затей была посылка неподготовленных западных бригад по наблюдению за выборами в незнакомые им страны. Эти необученные наблюдатели коротали вечер, предшествовавший выборам, за ужином в гостиницах Шератон, наутро заявлялись на избирательные участки, где местные власть имущие зачастую прямо у них на глазах засовывали пачки фальшивых бюллетеней в урны для голосования, затем возвращались в Шератон, чтобы провозгласить: "Я мечтаю, чтобы столь замечательные выборы состоялись и в моей стране".

Эти точные и справедливые замечания, не говоря уже о мнении непосредственных жертв вышеупомянутых "выборов", приняты в расчет не были. События развивались в той же колее, о чем свидетельствует П.Шустрова, побывавшая осенью 1999 года на парламентских выборах в Грузии в качестве независимого международного наблюдателя. Вот что она в частности пишет: "Так почему же наблюдатели ОБСЕ заявляют, что выборы в Грузии оказались шагом вперед? Кое-что нам объяснил Майкл Окс, который наблюдал за многими выборами от ОБСЕ. Еще до начала выборов он сказал нам, что мошенничество будет, но что в Грузии ситуация лучше, чем в Казахстане. Он, безусловно, прав, но мне представляется, что честность и справедливость выборов в Грузии следует оценивать лишь с точки зрения соответствия процедуры грузинскому законодательству. Соединенные Штаты приветствовали победу Шеварднадзе. Это понятно, ибо его стремление к Европе определенно созвучнее современному миру, нежели ориентация Аслана Абашидзе на Россию, чреватая дополнительными проблемами для и без того беспокойного региона. Но как насчет граждан Грузии? Как насчет избирателей, которые видели фальсификацию собственными глазами, а теперь им говорят что "отдельные нарушения" не оказали влияния на результаты? В конце концов, демократия в стране создается не Шеварднадзе или каким-либо иным видным политиком, а участием народа в публичных делах; многие же граждане Грузии чувствуют себя обманутыми и преданными ради "высших политических интересов". И другой немаловажный факт: по всем международным стандартам Грузия - глубоко коррумпированная страна, а ведь общеизвестно, что без смены элит вряд ли удастся продвинуться к правовому государству".

В результате мы получили такой беспредел, какой имел место на президентских выборах 9 апреля 2000 г. в Грузии и на референдуме 24 августа

2002 г. в Азербайджане. Впрочем, даже как-то неловко называть происшедшее "выборами" и "референдумом". Создается впечатление, что определяемые этими терминами события на территории бывшего СССР все еще приводит Запад в такое умиление, что грубейшее извращение волеизъявления народа просто игнорируется. Подобный подход, кроме того, что в корне извращает саму идею выборов, еще и глубоко оскорбителен; нас рассматривают как дикарей, в стране которых сам факт проведения выбороподобного процесса уже воспринимается выдающимся достижением, и вызывает восторг более цивилизованных собратьев. Однако: "В республике Грузия выборы в октябре 1990 года были свободными и плюралистичными, а явка избирателей превысила 70%, несмотря на советские законы, советское давление, и нехватку денег как местных, так и зарубежных. Таким образом, первые выборы в странах, выбиравшихся из коммунизма, не потребовали ни значительных зарубежных инвестиций, ни чрезвычайных инициатив по просвещению избирателей. Избиратели в регионе вполне осознавали, для чего нужны настоящие выборы. Они знали, за что должны проголосовать, чтобы изменить свою жизнь, и в большинстве случаев они даже точно знали, за кого им надо, а за кого не надо голосовать".

По поводу выборов Фарид Закариа заметил: "Если страна проводит выборы, то Вашингтон и весь мир готовы терпеть все, что угодно от правительства, сформированного в результате этих выборов, как это происходило в случае Ельцина, Акаева и Менема. Ведь в эпоху образов и символов выборы так легко зафиксировать на видеопленку (а как показать по телевизору верховенство закона?). Но есть еще жизнь после выборов, особенно - для местных жителей".

В последнее время с нами все чаще стали говорить в том плане, что свободные и справедливые выборы - штука, конечно, важная, но отнюдь не единственно определяющая развитие демократии. Понятно, что не единственная. Сложилась даже этакая "математическая" формула: свободные и справедливые выборы - необходимое, но не достаточное условие демократии. Но ведь необходимое же! То есть, если это условие не выполняется, то и говорить следует о каком-то ином явлении, а не о демократии. О каком именно - это тема для отдельного разговора. Здесь же остается констатировать, что при попустительстве ряда западных институтов, призванных способствовать развитию демократии, в том числе - путем наблюдения за выборами и беспристрастной и строгой оценки соответствующих процедур с последующей адекватной реакцией международных организаций и правительств демократических государств, в некоторых постсоветских странах культивируется нечто отличное от демократии. Но тогда встает вопрос о целесообразности такой помощи, в результате которой Грузия, как уже говорилось выше, перемещается из разряда стран "переходной демократии" в разряд "паразитических авторитарных государств".

Особо подчеркну: я полностью согласен с популярным изречением, согласно которому "спасение утопающих - дело рук самих утопающих". И если у нас что-то, вернее - многое, не так, то винить в этом мы должны сами себя. С тех пор, как мы получили свободу выбора, на нас полностью распространяется другое изречение: каждый народ имеет такое правительство, какое заслуживает. Но раз уж на нас тратятся миллионы западных налогоплательщиков, хотелось бы, чтобы они работали на пользу, а не пропадали всуе. Или, что еще хуже, не приносили вред.