Человек против империи зла

Мустафа Джемилев был одним из самых непримиримых советских диссидентов, долгие годы ведший борьбу за возвращение на родные места крымских татар, подвергшихся депортации в 1944-м году. Родившись в Крыму 1943-м году, М.Джемилев попытался после окончания средней школы 1959-м году в Узбекистане поступить на факультет востоковедения Среднеазиатский университета (с 1960-го года Ташкентский государственный университет им. В.И.Ленина) города Ташкента, но документы не были приняты из-за принадлежности его к крымским татарам.

М.Джемилев всю свою дальнейшую жизнь посвятил борьбе за возвращение крымских татар на родные земли. В 1966 году его осудили сроком на полтора года за отказ служить в Советской армии. Всего же М.Джемилев получил 6 сроков заключения, проведя 17 лет подряд арестантской жизни в самых строгих лагерях СССР.

М.Джемилев в 1991 году на втором съезде народных представителей был избран председателем в единственный представительный орган крымских татар Народный Меджлис, а 1998 году его избрали депутатом в парламент Украины по спискам партии “Рух”. Он сейчас является членом комитета по правам человека, национальным меньшинствам и национальным отношениям Верховной Рады Украины.

В 1998 году М.Джемилев был удостоен награды имени Ф.Нансена Верховного комиссариата по делам беженцев ООН за деятельность в области защиты прав человека. 21-го августа 2001 года указом президента Украины М.Джемилева наградили орденом князя Ярослава Мудрого.

Шестой процесс Мустафы Джемилева

Ташкент. 15 февраля 1984 года

Незадолго до 5-го ареста. Январь 1979, г.Ташкент.

...После того как в зале устанавливается тишина, судья объявляет, что подсудимому предоставляется последнее слово.

Д ж е м и л е в: Может быть, объявите перерыв несколько минут? Ведь я говорил без перерыва не менее трех часов...

С у д ь я: У нас на это нет времени, надо еще приговор писать. Вас никто же не просил произносить такую длинную речь. А в последнем слове вам остается только сказать о чем просите суд...

Д ж е м и л е в: Я говорю всего лишь о 10-15 минутах перерыва. Приговор у вас не займет много времени, ведь надо будет не писать, а только переписывать. Ну да ладно, обойдемся без перерыва...

Последнее слово подсудимого М.Джемилева

Через некоторое время будет зачитан приговор, который будет формально считаться итогом продолжавшегося шесть дней судебного разбирательство. Но многим и, конечно, мне тоже, хорошо известно, что сперва был приговор, а потом только весь этот двухактный спектакль, называемый следствием и судом.

Встреча в доме А.Сахарова при возвращении из Магадана по освобождении из заключения. 25 декабря 1986 г., г. Москва.

Конечно, в тексте приговора будут в какой-то мере и в своеобразной интерпретации отражены слова, говорившиеся и здесь. Но они будут подобраны так, чтобы обосновать уже давно продиктованную резолютивную часть приговора: “признать виновным..., приговорить... “. И все это будет повторено уже шестой раз, а по формальному обвинению в клевете на советский государственный общественный строй - в третий раз.

На каждом аналогичном процессе мне приходилось ходатайствовать и требовать, и каждый раз безуспешно, чтобы были расследованы те конкретные факты и события, излагаемые в заявлениях, обращениях или иных материалах, в составлении или распространении которых я обвиняюсь. Ведь, в самом деле, клеветническим можно назвать тот или иной документ только в том случае, если будет проверено и доказано, что тех событий и фактов, о которых говорится в документе, в действительности не было. Но приходится вновь и вновь убеждаться, что на процессах, где затрагиваются политические вопросы, существует иная мерка.

Здесь непреложной истиной считается только то, что считает истиной власть и служащие этой власти средства информации и пропаганды. Правильными считаются только те общественно-политические взгляды, которые исходят от кремлевских руководителей или тех пропагандистских центров, которые призваны обосновывать и прославлять их власть. А если кто-то смеет сказать или написать, пусть даже родной дочери нечто иное, что противоречит их догмам и установкам, то он клеветник и уголовный преступник, которого нужно загнать в казематы и за колючую проволоку.

Сколько же нужно иметь лицемерия и какой должно быть пренебрежение к истине, чтобы утверждать, например, что никакой проблемы крымских татар не существует, а заявления о том, что попираются их права - это клевета на мудрую политику советского руководства!

Народ, лишенный своей Родины, государственности, своей, созданной веками национальной культуры, своих святынь, потерявший в результате совершенного против него чудовищного преступления столь огромный процент своего состава, находящийся на грани полной ассимиляции и исчезновения как нация, оказывается, не имеет никаких проблем и не должен иметь никаких претензий к тем, кто обрек их на такое положение.

Возмущенный до предела циничным произволом и издевательством властей Крыма Муса Мамут принимает отчаянное решение - заживо сжечь себя в знак протеста, чтобы хоть ценой своей горящей плоти и мучительной смерти пробудить совесть тех, кто творит беззаконие, репрессируют тех, кто решил информировать об этом широкую общественность.

Тут было много вопросов о том, какое имеют отношение к национальной проблеме крымских татар вопросы о злоупотреблении психиатрией, судьба Сахарова, Орлова, процессы над адвентистами, события в Афганистане и тому подобные проблемы, которые затрагиваются в написанных мною или обнаруженных у меня при обысках письмах и документах.

Квартира А.Сахарова. Слева направо: Е. Боннер, С. Джемилева, М. Джемилев, А.Сахаров. 25 декабря 1986 г., г. Москва.

Здесь давал показания и человек крымскотатарской национальности, которого помещали в психушку лишь за то, что он обращался по своему национальному вопросу в центральные органы власти страны, многим известны выступления Сахарова, Орлова и других в защиту прав крымских татар, кто-то подсчитал, что только из Самаркандской области в Афганистане уже убиты более 130 молодых крымских татар. Но не в этом деле.

Справедливость, также как и свобода, понятие неделимое. Нельзя добиваться справедливости только для себя и заставить молчать свою совесть, когда нарушается справедливость в отношении других. Тут не может быть места и для расчетов, вроде “ты мне - я тебе”.

Желание органов расчленить и разобщить все правозащитные силы, конечно, понятны, ибо расправиться с каждым движением в отдельности значительно легче. Поэтому их лицемерные нравоучения о том, что нам нужно заниматься только своими вопросами, не вмешиваться в другие проблемы и что мы, таким образом, скорее решим собственную проблему, могут быть убедительными для очень недалеких людей.

В обвинительном заключении говорится, что я был, судим многократно, но должных выводов для себя не сделал. Это, конечно, неверно. После каждого своего процесса делаю для себя должные выводы или вношу соответствующие коррективы к тем выводам, которые уже сделал. Сегодня будет зачитан приговор, согласно которому я опять надолго буду отделен от своих соотечественников, родных и близких, а затем, как обычно, буду отправлен как далеко, чтобы были максимальные трудности не только для меня, но и для моей семьи. Из этого тоже, конечно, я сделаю должные выводы. Вопрос только в том, какие именно выводы считать должными. Органы, конечно, хотели бы, чтобы я, наконец, сник перед их силой и властью, смирился и ограничил бы свои запросы шкурными интересами. Но этого не будет.

Четырнадцать лет назад в конце такого же шестидневного процесса в Ташкентском городском суде в своем последнем слове я поклялся, что никто никогда и ни при каких обстоятельствах не заставит меня отказаться от выполнения своего долга и обязанностей, налагаемых честью, совестью и национальным достоинством.

Сегодня я вновь могу повторить эту клятву и надеюсь, что у меня будет достаточно душевных сил, чтобы не изменить этому принципу до конца своих дней.

Мустафа Джемилев:
“Мы хотим автономии, как до депортации”

- Переселению подверглось двенадцать народов. Только крымским татарам не дали вернуться?

- Туркам-месхетинцам, немцам Поволжья, курдам, куршамшилам - такой маленький народ Кавказа. Говорят, что причина в том, что эти народы Хрущев в своей “секретной” речи не упомянул (доклад Хрущева на закрытии ХХ съезда КПСС в 1956 году). Он говорил: такие-то, такие-то и другие. Вот мы и попали в разряд “других”.

Думаю, это, конечно, было продумано - зачем возвращать народ в Крым? Там отдыхает партноменклатура, бомонд имеет дачи, а такие ненадежные люди могут что-нибудь сделать...

- Разве крымские татары жили не в степной части?

Президент Ющенко и Мустафа Джемилев

- Почему же, 70% крымских татар в 1944 году жили именно на побережье. И в Ялте, и в Алуште, и в Судаке - по всему берегу. 80 тысяч домов и квартир во время депортации у нас было отобрано.

- Вы не требуете возврата тех домов, где жили ваши предки?

- Нет, мы не требуем возвращения домов, мы требуем, чтобы нашим людям дали возможность строить дома и жить на земле.

- Расскажите о вашей семье.

- У меня отец был на фронте, боевой летчик. Мать с детьми жила в Судакском районе.

На сборы дали 15 минут - что собрать можно? Прижала Коран, взяла детей, даже какой-то солдат помог ей что-то собрать. Отца вызвал командир перед вылетом, сказал, что весь его народ выслали. И даже спросил, может, ему не лететь? Но отец сказал, что будет теперь бомбить немцев с еще большим усердием.

Когда вернулся с фронта, нашел нас. Большинство отправляли не домой, а в трудовые лагеря - мало кто там выжил. Группу офицеров, которые приехали в Крым искать родных, собрали в ущелье Белогорского района, пообещали им рассказать, что произошло, и всех расстреляли.

- Узбеки помогали ссыльным?

- Власти провели пропагандистскую работу: везут предателей, врагов народа. Хотели встречать камнями. Но когда увидели, что из вагонов выползают измученные женщины с детьми, как-то задумались. Хотя были случаи, когда местные подходили, проверяли, не растут ли рога. И потом, выселяли ведь в самые засушливые районы, люди оказывались под открытым небом без всякой помощи вообще, без укрытия, без воды, пищи. По нашим оценкам, в первые два года погибло 46% народа. А по официальным данным - 36%. Мы делали опросы по селам (официальная статистика строится на данных сталинской переписи, которой доверять трудно). Возможно, истина где-то посередине.

- Какое место ислам занимает у крымских татар?

- Мы принадлежим к суннитам ханафитского мазхаба (одна из четырех правовых школ в исламе). В советские времена мы были более религиозны. У нас исламские традиции чтили больше, чем в других исламских регионах. Молодежь возвращается к вере. Но реальность сейчас такова, что в мечети ходит 10-15%. Беспокоит, что в мечетях появляются проповедники нетрадиционного для нас ислама - салафиты, ваххабиты, сторонники “Хизб ут-Тахрир”...

- Как мусульмане вообще чувствуют себя на Украине?

- Никакого прессинга нет. Радикальные исламские течения скорее получат отпор от единоверцев, чем от властей. Действуют комитеты по делам религий при правительствах и Крыма, и Украины.

В нашем крымском комитете сидит настоящий провокатор Владимир Малиборский, который оказывает поддержку радикальным группам, при этом все время говорит об их опасности. Его цель - внести раскол в ряды крымских татар и ослабить движение. Я и в лицо ему об этом говорю.

Но в целом власть и сейчас, и при прежнем президенте либеральна к мусульманам - все общины регистрируются, мечети строить разрешают.

Наша проблема в том, что после депортации хотели стереть всякую память - мечети сносились под корень. Нам возвращать почти нечего - надо строить новые. Но у наших людей зачастую и крыши над головой нет, не то что денег на мечеть.

Мы обращались за помощью ко многим. Половину мечетей построили турецкие фонды. Они не вмешиваются в религиозную жизнь народа. Наши студенты у них учатся, они присылают к нам имамов туда, где наших кадров не хватает. Всего у нас 47 мечетей и молельных домов.

- Каковы ваши политические требования? Меджлис требует автономии, независимости, присоединения к Турции?

- Мы хотим национально-территориальной автономии, как это было до депортации. Чеченцы, тоже пережившие депортацию, взялись за оружие. Мы вооруженным путем проблем не решаем, нас устроит автономия, решение вопроса о выделении земли.

Мы не хотим присоединения к каким-то другим государствам. А Турции, турецкому общественному мнению мы благодарны за поддержку - это единственная страна исламского мира, где все годы с момента депортации ставился вопрос о возвращении нашего народа.

- Живы ли потомки Гиреев, последней династии Крымского ханства?

- Их много в Турции, прямые потомки живут в Лондоне. Один из них приезжал на Курултай в 1990-х годах, речь произносил. Они чингизиды, считают себя потомками Чингисхана.

В зарубежной прессе было много спекуляций на эту тему, но народ спокойно все воспринимал. Вопрос о возвращении династии не стоит.

- Право крымских татар на возвращение начал отстаивать генерал Григоренко в СССР, в 60-х годах. Вы с ним были знакомы?

- Не только был знаком, я у него дома оказался во время обыска. Дело было на Комсомольском проспекте, мне 23 года. Стучат в дверь, начинается обыск. Следователь по особо важным делам Березовский меня увидел, звонит начальству, докладывает, что и меня привезет. Я уже к тому времени первый срок отсидел.

Жена генерала Григоренко Зинаида Михайловна говорит: “Тебе, Мустафа, надо бежать”. Мы пошли на кухню, дверь прикрыли, она достает веревку, привязывает к батарее. Третий этаж старого дома - высоко. Мне бы перчатки надеть, но не сообразил. Виктор Красин перекрестился, открыли окно, и я по веревке съехал - ладони горят, упал на решетку, в ноге что-то хрустнуло.

А там во дворе стукачи сидели. Они увидели, что я нагнулся - шапку поднять, а они подумали, что камень хочу в них кинуть, заорали. Я бросился к такси, один из оперов рванул наперерез, стал кричать, что надо задержать опасного преступника, сбежал от обыска. Советские граждане меня бросились вытаскивать.

Привезли в 47-е отделение милиции, следователь Березовский начинает допрос, а у меня нога распухла так, что в ботинок не влезает. Повезли в Склифосовского - перелом пяточной кости, гипс наложили. Следователи вслух обсуждают, что в больнице меня оставлять нельзя, а доктор настаивает, чтобы оставили. Потом говорит: “Пусть сам расскажет, что случилось”.

И я начинаю рассказывать, кто такие крымские татары, как нас выселяли, как вернуться не позволяют, как над людьми издеваются, как генерал Григоренко выступил в нашу поддержку, как его всех званий и наград лишили...

Гляжу - уже весь зал полный, народ стоит и слушает. Врач говорит: “Все ясно, никакой он не преступник, в общую палату его”.

- А сейчас вы поддерживаете отношения с правозащитниками в России?

- Диссидентское движение тоже пережило определенную эволюцию. Вот такой пример из личного моего опыта. На суде я всегда защищался сам, чтобы иметь возможность говорить. Как известно, от адвоката приговор не зависел - приговоры выносились не в суде. Но был один адвокат, который меня защищал во время следствия.

В начале 90-х годов его в интервью спросили, стал бы он сейчас защищать крымских татар. Он ответил, что не стал бы, потому что татары теперь защищают независимость Украины и Крым в составе Украины. А Крым, по его мнению, должен вернуться России.

Беседовала:
Надежда Кеворков