Книга Абдуллахи Ахмеда Ан-Наима “На пути к исламской реформации. Гражданское свободы, права человека и международное права”, суданского ученого, в настоящее время проживающего в США, ученика казненного в Судане режимом Нимейри в 1985 г. религиозного мыслителя и общественного деятеля Махмуда Мохамеда Тахи, посвящена проблеме соотношения ислама и современных принципов прав человека, демократии и международного права.

На пути к исламской реформации

Шариат и основные права человека

Универсальность прав человека

Статья 1.3 Устава ООН, обязывает всех членов ООН совместно поддерживать поощрять уважение к правам человека и основным свободам для всех, независимо от расы, пола, языка и религии. Однако, в уставе не дано определения терминам “права человека” и “основные свободы”. Эта задача была выполнена в серии деклараций, соглашений и статей договоров, составленных и принятых после 1948 г. Все документы ООН по вопросам прав человека и региональные документы для Европы, Америки и Африки исходят из одного и того же принципа - должны существовать единые стандарты прав человека, которые соблюдались бы всеми странами мира или, если речь идет о региональных документах, странами данного региона.

Однако существуют определенные разногласия по вопросу о том, насколько некоторые из этих стандартов можно считать действительно универсальными, а кроме того, есть серьезные трудности с проведением этих стандартов в жизнь. Позиция, которую я отстаиваю в этой книге, сводится к тому, что определенные универсальные стандарты прав человека есть, и необходимо приложить все усилия, чтобы провести их в жизнь. Принцип уважения и защиты, прав человека был определен как jus cogens , т.е. как основополагающий принцип международного права, действующий вне зависимости от позиций отдельных государств. Конечно, это верно и относительного того, что касается уважения и защиты прав человека в принципе. Но легче дать примеры защиты прав человека, такие, как запрещение геноцида или рабского подневольного труда, чем сформулировать их концеп установлении всеобщих межкультурных и межрелигиозных стандартов прав человека связана с тем, что каждая традиция имеет свои собственные внутренние референтные рамки, так как выводит значимость правил и норм из собственных источников. Если культурная и, в особенности, религиозная традиция как-то соотносится с другими традициями, то обычно это происходит в негативных или даже враждебных формах. Чтобы обеспечить себе лояльность и подчинение своих приверженцев, культурные и религиозные традиции обычно заявляют о своем превосходстве над другими традициями.

Тем не менее, существует общее нормативное правило, разделяемое всеми главными культурными традициями, которое, будучи истолковано просвещенным разумом, способно стать основой всеобщих стандартов прав человека. Это правило гласит: каждый должен относиться к другим людям так, как он хотел бы, чтобы другие относились к нему. Это “золотое правило” - ранее мы ссылались на него как на принцип взаимности - разделяется всеми главными религиозными традициями. Более того, в этом простом утверждении столько логической и моральной убедительности, что он легко может быть воспринято всеми человеческими существами, к какой бы культурной традиции они ни принадлежали, и какую бы философию они не исповедовали.

Поставить себя на место другого, в особенности, когда этот “другой” имеет другой пол или другую веру, достаточно сложно. Поэтому, говоря здесь о принципе взаимности, мы имеем ввиду максимально возможное отождествление себя с другими. Допустим, некто находится точно в том же положении, что и другая личность во всех отношениях - имеет тот же пол, веру и убеждения; соблюдения каких основных прав человека он мог бы требовать.

Следует подчеркнуть, что этот принцип является обоюдным: когда кто-то отождествляет себя с другой личностью, он предполагает, что принцип взаимности есть и в религиозных взглядах этого другого. Таким образом, если личность Х признает, что статус или вера Y требуют к себе такого же отношения, которое Х потребовал бы для самого себя, то Х тем самым предполагает, что и Y исходит из того же самого принципа взаимности по отношению к Х, также признавая за Х те же права, соблюдения которых он потребовал бы для себя самого. Но Х не имеет никакого права отрицать права Y на том основании, что маловероятно, чтобы Y позволил Х иметь те же самые права, так как религиозная система, которой придерживается Y , не накладывает на него таких обязанностей. Если религиозная система Y в самом деле не признает за Х те же права, Х следовало бы настаивать на признании принципа взаимности со стороны Y , а не отрекаться от собственных обязательств гарантировать ему эти права.

Проблема с использованием принципа взаимности заключается в том, что для культурных и, в особенности, религиозных традиций свойственно ограничивать действие этого принципа и не применять его к лицам других традиций и даже к некоторым группам внутри данной традиции. Например, исторически принцип взаимности по шариату не применялся к женщинам и не мусульманам в той же степени, как к мусульманам мужчинам. Другими словами, предоставляя женщинам и не мусульманам более низкий статус и, санкционируя дискриминацию по отношению к ним, шариат тем самым отрицает за ними право на те честь и достоинство, которыми наделяет мусульман мужчин.

Эту общую проблему следует рассматривать в рамках каждой культурной традиции. Так, в случае ислама, необходимо выработать технику реинтерпретации основных источников, Корана и Сунны, которая позволила бы нам отказаться дискриминации женщин и не-мусульман. Та техника, которая представляется мне наиболее многообещающей, уже описывалась в гл. 3 и применена нами к вопросам конституционных прав, уголовного права и международных отношений...

Фото: Reuters

...Я полагаю, что по сути дела в основе всеобщих прав человека лежат два первичных мотива, определяющих человеческое поведение - желание жить и желание быть свободным. Желание жить всегда заставляло делать все, чтобы сохранить жизнь. Кроме того, люди всегда стремились улучшить качество жизни, развивая технологии, используя физические ресурсы и ведя политическую борьбу для того, чтобы обеспечить честное и справедливое распределение богатства и власти среди членов данного сообщества. На определенном уровне желание быть свободным совпадает с желанием жить, потому что последнее предполагает свободу от физического принуждения и обеспечение права на питание, жилище, здоровые и все, что необходимо для хорошей жизни. На более высоком уровне желание быть свободным выходит за рамки простого желания жить, поскольку стремление к свободе - эта та сила, которая заставляет людей стремиться к духовному, моральному и художественному самовыражению и совершенству.

Право стремиться к удовлетворению законных требований, обусловленных этими двумя первичными стремлениями, признается в каждой культурной традиции для своих, и, следовательно, по принципу взаимности должно быть предоставлено и каждому представителю другой традиции - это основа универсальности некоторых минимальных прав человека. Применяя этот простой критерий, мы можем отождествить определенные права и притязания, которые необходимо защищать как права человека, даже если их не определяет какой-либо формальный документ...

Двойственное отношение современного Ислама к правам человека

Несовместимость исторически и религиозно обусловленной шариатской концепции прав личности и коллектива и современной общепринятой концепции прав человека ясно отражена в двойственной позиции современных исламских государств в этих вопросах. Политика этих государств, сознательно или бессознательно, определяется воздействием этих противодействующих друг другу сил. С одной стороны, существует влияние исторически сложившейся религиозной традиции, санкционирующей дискриминацию по признакам религии и пола. С другой стороны, как внутри мусульманских стран, так во всем мире существуют силы, выступающие в защиту прав человека и против такой дискриминации. С моей точки зрения, двойственность проявляется о том, что некоторые исламские страны ставят свою подпись под международными документами в поддержку прав человека, но не в состоянии обеспечить эти права в рамках своей национальной юрисдикции из-за влияния шариата на их правую систему.

Из-за отсутствия поддающихся проверке доказательств трудно документально подтвердить многочисленные случаи нарушений прав человека в странах исламского мира. Еще сложнее подтвердить связь этих нарушений, поскольку они документально зафиксированы, под влиянием шариата. Тем не менее, амбивалентное отношение исламских стран к правам человека можно показать, сравнив содержание международных документов о правах человека, под которыми стоит подпись какой-либо исламской страны, с правилами шариата, которые в данной стране являются составной частью ее законодательства. Яркий пример такого противоречия мы находим в Египте, которым было дано обязательство устранить дискриминацию по признаку пола, и где в то же время к мусульманам применяется личное право шариата.

Статья 1 Международной конвенции об устранении любых форм дискриминации женщин 1979 г., участником которой является Египет, определяет дискриминацию женщин как “любое различие, исключение или ограничение по признаку пола, результатом или целью которого является воспрепятствовать или сделать невозможным признание за женщинами, вне зависимости от их семейного статуса, равных с мужчинами прав человека, а также их пользование этими правами и основными свободами в политической, экономической, социальной, культурной, гражданской или любой другой сферах”. Статьи 3-16 конвенции развивают это определение, приводя специфические и точные положения для устранения дискриминации женщин в таких областях, как политическая и общественная жизнь, образование, занятость, здравоохранение и др.

При ратификации этой конвенции Египет оговорил ограниченное применение на своей территории статей 9, 16 и 29. Оговорки, касающиеся статей 9 и 29, рассматривают вопросы о национальности детей и подчинении предусмотренному конвенцией третейскому суду, возможно, продиктованы особенностями национальной политики и не связаны с шариатом. Зато оговорка, касающаяся статьи 16, определенно связана с шариатом. В то время как эта статья требует полного равенства мужчин и женщин во всем, что касается брака и семейных отношений, внесенное Египтом ограничение предусматривает, что при этом “не должны ущемляться правила исламского шариата”. Таким образом, можно утверждать, что Египет осознает существующий конфликт между обязательствами, налагаемыми статьей 16, и личным правом мусульман, установленным шариатом. Поскольку это единственный случай несоответствия принятых обязательств и положений права, основанных на шариате, мы можем сказать, что Египет занимает честную позицию и серьезно и уважительно относится к обязательствам, требующим соблюдать права человека. Но этого недостаточно. Египет и другие исламские страны должны привести каждый аспект своего внутреннего права, включая личное право мусульман, в соответствие с основными стандартами прав человека.

Учитывая различные способы дискриминации женщин и не-мусульман и мощное влияние шариата на частную и общественную жизнь мусульман, следует ожидать еще более серьезных последствий двойственного отношения мусульман к правам человека. Кроме того, если тенденция к еще большей исламизации общественной жизни в этих странах будет продолжаться, то это двойственность будет все усиливаться.

И здесь возникает главный вопрос: как примирить шариат с основными правами человека? Как и в случаях конституционного, уголовного и международного права, где возникают схожие проблемы, примирение может быть достигнуто лишь на основе радикальной реформы шариата. Нам теперь остается рассмотреть вопрос о том, как описанная выше технология реформ может способствовать достижению желаемого примирения между исламским правом и всеобщими правами человека в рамках исламской традиции...